2 декабря в концертном доме Nokia мы увидим спектакль «Игроки» в постановке народного артиста России Олега Меньшикова, который к тому же исполняет в этом спектакле главную роль.
Создав спектакль о виртуозах своего дела (какая разница, какой области они творят!) летает по сцене, гибкий, легкий и улыбчивый, выписывает длинными ногами кренделя, сохраняя прямую балетную спину. Словом, зрителям предстоит поистине упоительное зрелище.
В связи с этим вспоминаются другие приезды Меньшикова в Таллинн. На гастроли в Эстонию собирался московский Театр имени Ермоловой. Откровенно говоря, будь на дворе другое время, вряд ли мы сочли бы эти гастроли особенным событием, потому что были избалованы театрами и получше ермоловского. Но эти дни как раз ознаменовались торжественным поднятием на башне Длинный Герман сине-черно-белого флага, и было совершенно очевидно, что связи с театральной Москвой ослабевают.
Примерно за неделю до открытия гастролей мы сидели в кабинете Галины Боголюбовой, тогдашнего завлита Театра имени Ермоловой, и жарко обсуждали грядущие перемены. Разговор то и дело прерывался, потому что в кабинет постоянно забегали артисты: что-то спросить, узнать, просто посудачить. Заглянул на пару минут и Олег Меньшиков.
- Вы знакомы? – спросила Галина.
Из французской жизни
Летом 1984 года Таллинн в очередной раз примерял импортную одежку, нарядившись Францией ХУII века: снималась экранизация знаменитого романа Теофиля Готье «Капитан Фракасс». И в полном соответствии со всеми законами топографии для очередного эпизода было выбрано абсолютно то же место, которое пару дней назад облюбовала другая съемочная группа, имея в виду вполне современный Лондон. К счастью, лобового столкновения не произошло: «Капитан Фракасс» начал осваивать территорию Кадриорга, когда «Тайна Черных дроздов» уже успела перебазироваться в Кейла-Йоа.
Вспомнилось, как однажды на Ратушной площади орудовали шесть съемочных групп одновременно. И хотя совершенно разные страны и эпохи друг другу не были помехой, жизнь прохожих сильно осложнилась. После этого муниципальные власти запретили киношникам заниматься самодеятельностью, и отныне на съемки в Старом городе требовалось разрешение. Зато совершенная приспособленность нашего города к кинематографическому антуражу всех времен и народов больше уже ни у кого не вызывала сомнений.
Обсуждая со мной эту животрепещущую тему и попутно заглядывая в сценарный план, режиссер докладывал, что из Кадриорга они намерены переехать к Домской церкви, где будет сниматься встреча барона де Сигоньяка с красавицей Иолантой де Фуа.
- Ее вы, несомненно, знаете, это известная эстонская актриса Элле Кулль. А вот что касается исполнителя главной роли, то его охотно представлю: знакомьтесь, молодой актер Олег Меньшиков.
Слегка почистив парковую дорожку перьями своей шляпы, молодой актер Олег Меньшиков отвесил изящный поклон и скромно отошел в сторонку.
- Видимо, его имя вам ни о чем пока не говорит, - режиссер понизил голос до шепота. - Но, уверяю вас, только пока.
А слава предначертана судьбой
- Познакомьтесь, – сказала Галина.
Мы вежливо кивнули друг другу.
Как только за Меньшиковым закрылась дверь, Галина затараторила:
- Вот актер с фантастическим будущим. Он станет звездой первой величины! Лови момент, пока не поздно, бери у него интервью.
Я согласно кивнула, а момент мы отложили до их приезда в Таллинн.
Потом были гастроли, был замечательный сценический дуэт Татьяна Догилева - Олег Меньшиков, были приятные посиделки в Галкином гостиничном номере. И снова она шипела мне в ухо, дескать, не смей пропустить, а я по-прежнему кивала, мол, полностью согласна, но - потом, не вдруг, не сразу.
Кстати, сама Боголюбова ничего не пропустила: как только подули новые ветры, стала продюсером театральной антрепризы - и над Меньшиковым в роли балетного гения Нижинского восторженно запричитала вся Москва. И хотя самые звездные его работы были впереди, лучшие режиссеры страны не то что просчитывали будущий успех Олега Меньшикова, но, во всяком случае, именно с ним связывали свои творческие планы.
Говорят, что звездную славу ему принесли “Покровские ворота” Михаила Козакова и фильмы Никиты Михалкова “Утомленные солнцем” и “Сибирский цирюльник”. Если это правда, то лишь отчасти: слава Олегу Меньшикову была предначертана судьбой. Его не нужно было делать и лепить - ему следовало лишь дать возможность осуществить то, на что способен.
А наша беседа под чутким присмотром видеокамеры все-таки состоялась: Олег Меньшиков привез в Таллинн свой спектакль «Горе от ума». А мы снимали программу «Короткие встречи», которая тогда выходила на Канале 2.
- Говорят, вы неохотно даете интервью.
- Это не совсем правда. А что я сейчас делаю?
- Но говорят, вы неохотно встречаетесь с журналистами и вообще нас не любите.
- И это тоже неправильно. Это зависит от человека, а не от профессии. Если человек, пардон, несколько хамоват, так и не будучи журналистом, он останется таким же хамоватым. Хотя, конечно, у журналистов чаще, чем у других, возникает желание влезть туда, куда люди не любят пускать, поэтому есть некое отторжение, но к профессии это не имеет отношения.
- Хорошо, будем считать, что я - журналист консервативного толка, потому что меня не интересует, есть ли у вас машина, какой она марки и водите ли вообще. Меня не интересует ваша личная жизнь, но при этом мне очень интересно: когда-нибудь в жизни вы ощущали себя Чацким? При том, что производите впечатление человека достаточно благополучного и вполне праздничного, в какие- то моменты - ощущали?
- Как каждый из нас, я уверен. Но, видите ли, я-то считаю, что и Чацкий - праздничный человек. Другое дело, что с ним произошло потом, в конце. Он праздничный, потому что любит и любим, и приехал в этот дом, потому что здесь вырос - это его детство! Как можно не любить свое детство? И воспитывал его плохой Фамусов, как нам говорили в школе, - Чацкий жил в этом доме, и каждая трещинка на зеркале ему знакома! Что же до меня, то праздник я вообще люблю и убежден в том, что его нужно дарить людям. Сейчас вы спросите, когда я ощущал себя Чацким?
Не успела открыть рот, как он уже продолжал:
- Нет, все же всерьез не ощущал. Чацкий что думал, то и говорил, а я уже так не могу.
- Уже хватает мудрости, чтобы промолчать?
- Мудрость, знаете, тоже палка о двух концах: иногда это хорошо, а иногда думаешь - эх, надо было сказать! Увы, момент упущен.
- А что сказала про спектакль ваша мама?
- Что мамы говорят, я вас умоляю! Мамам все нравится, даже если это очень плохо. Нам кажется, что это мы играем, - это играют наши мамы, вместе с нами ходят по сцене, незаметно только.
- Сколько раз она смотрела спектакль?
- Два или три раза. Но думаю, если бы у нее была возможность, смотрела бы каждый спектакль. Она все знает, вплоть до точного времени: когда какой монолог звучит, когда антракт, когда заканчивается спектакль. Мамы есть мамы.
- А как вы думаете, почему у вас так счастливо складывается жизнь - и в театре, и в кино?
- Конечно, мне глупо говорить: на самом деле мне трудно все дается!
- Скажите, если это так!
- Нет, это неправда.
- Вам все легко дается?
- И это не совсем так. Совсем не так, что сел на санки и - как с горы понесся, аж дух захватывает. Просто, видимо, в памяти остаются работы, которые действительно зацепили меня очень сильно. Ведь, в принципе, я очень мало снимаюсь: недавно посчитал – десятка три фильмов. Спросите, сколько фильмов у моих коллег! Я мало снимался. Наверное, потому, что играл только там, где очень уж хотелось. И тоже, сказать по правде, не всегда получалось хорошо. Но в памяти, и зрителей, и моей, осели стоящие фильмы, равно как и спектакли, хотя периоды театральные у меня были очень грустные. А сколько лет я не работал в театре! И если остается ощущение такого безудержного счастья - ну, и слава Богу!
“Оказывается, ко мне неплохо относятся”
- В свое время театральным открытием стал ваш Нижинский, потом - Чацкий. Вы постоянно ходите по этой грани - между разумом и безумием. Вас это пограничное состояние тревожит?
- Как всякого артиста, наверное, не может не интересовать. Просто моя профессия мне помогает разрешать эти вопросы. Во всяком случае, пытаться искать на них какие-то ответы. Нам думать - необходимо.
- Много думаете?
- Иногда чересчур. Наверное, не надо столько думать, надо и остановиться.
- А как выглядит этот процесс? Садитесь на диван - и думаете?
Вопрос был идиотский. Сейчас заподозрит подвох и замолчит, подумала я, попробуй объясни ему, что мне и в самом деле это интересно. Но объяснять ничего не пришлось: он оказался вполне нормальным человеком.
- Нет, нет, сумбурно думаю, на ходу. Но есть вопросы, о которых думаешь всегда. Только не спрашивайте, какие, потому что вряд ли смогу ответить. Вот Лев Николаевич Толстой говорил, что если не подумаешь о смерти один день, значит, день прожит зря. Конечно, это впрямую не означает, что я всегда думаю о смерти, но на серьезные, большие вопросы подсознательно ищу ответы постоянно.
Вообще-то, глядя на Олега Меньшикова, артиста необыкновенно экспрессивного, человека очень мобильного, довольно трудно заподозрить в нем способность оценивать себя отстраненно. Но ведь без этого в своем же собственном спектакле ни за что не сыграть.
- Каким образом режиссер Меньшиков работал с артистом Меньшиковым над ролью Чацкого?
- Кстати, Чацкого репетировал другой актер, и я искренне хотел, чтобы он его сыграл. Но время у нас такое: все поставлено на мощную финансовую основу. У нас начинались гастроли, и там хотели видеть... меня. Так что ввелся в спектакль практически за три дня. Как это происходило, сформулировать сложно. Просто очень долго жил им. Но что меня приятно поразило - действительно приятно и действительно поразило - тепло, которое ощущаю в зрительном зале, когда выхожу на сцену. Знаете, я никогда не думал, что ко мне неплохо относятся.
- Да полно, Олег!
- Но я из театра ушел давно. Когда вернулся, понял, что это приятно, просто по-человечески приятно. И ответственность какая-то, и сразу - колоссальное желание работать, делать что-то еще.
Слова и чувства, чувства и слова
- И вы не знали, что вы самый любимый народом артист, да?
- Во-первых, я думаю, что не самый.
- А я думаю, что сейчас - самый.
- Получилось, что... - он весело рассмеялся, - ну, любят. Нет, действительно приятно.
- Вы не купаетесь в этом чувстве?
- Я стараюсь понимать его правильно, и совсем необязательно нырять туда с головой. Гораздо лучше сидеть рядом, как у моря , - он сделал глубокий вдох, - хорошо!
- А есть люди, которым в этой жизни вы безумно благодарны?
- Конечно, есть такие люди. Что касается известных, это тот же Никита Михалков, Роман Балаян, Михаил Козаков. Но это режиссеры, с которыми я начинал, поэтому не могу не испытывать к ним благодарность. Они формировали меня, незаметно, тактично. Думаю, если что-то и умею, то огромная заслуга здесь принадлежит именно этим людям. Петр Наумович Фоменко... Но ведь есть еще масса людей, кому-то неизвестных, но известных мне - они сделали для меня и делают сегодня очень много, и у меня к ним такое чувство...
Меньшиков попытался, было, пояснить, какое именно, но из этого ничего не вышло: чувства вообще, как известно, пересказываются с трудом. И тогда он пошел другим путем.
- Знаете, вот в Америке они получают “Оскаров” и говорят: спасибо маме, спасибо папе, спасибо Джеку, еще кому-то спасибо... И раньше я всегда думал, ну, как это скучно, все говорят одно и то же - спасибо, спасибо. А потом понял, что вот эти “ спасибо” - они же очень честные. Вспомнить хотя бы съемки “Сибирского цирюльника”, не режиссера, не группу, а тех людей, с которыми живешь рядом, дышишь, - сколько они сделали для того, чтобы это состоялось. Не зная даже! Они не ставили перед собой такую задачу: вот, мы сейчас сделаем все, чтобы Олег хорошо сыграл. Просто своим существованием, своим теплом, свои дыханием помогают, и это очень важно.
- И вы об этом знаете, помните?
- Конечно. Просто почему-то мало показываю. Знаете, мы почему-то стеснянемся своих чувств, стесняемся иногда показывать хорошее отношение, мы стесняемся лишний раз сказать слова благодарности и любви. Это неправильно. Но видите, говорю “неправильно” и тут же - не скажу...
Он рассмеялся и очень благодарно посмотрел в объектив камеры, и его искренность не вызывала никаких сомнений.
…Критика пишет, что в спектакле «Игроки» Олег Меньшиков, отказавшись от современных интерпретаций и сложных подтекстов, вернул пьесе Гоголя ее оригинальное звучание, и поставил спектакль о вдохновенном мошенничестве, упоении игрой, удалом бесшабашном плутовстве, которое закручивает свою жертву веселым вихрем азарта и не отпускает до тех пор, пока дело не кончено. Сам он говорит: «Мы что-то такое в этой пьесе обнаружили для нас важное и приятное, что помогает нам существовать достаточно легко и свободно на сцене. Вообще на сцене легко существовать сложно, но когда этот эффект достигается — это ни с чем не сравнимое счастье».
Скоро разделить это ощущение счастья предстоит нашей публике.
2 декабря в концертном доме Nokia мы увидим спектакль «Игроки» в постановке народного артиста России Олега Меньшикова, который к тому же исполняет в этом спектакле главную роль. 
Вопрос был идиотский. Сейчас заподозрит подвох и замолчит, подумала я, попробуй объясни ему, что мне и в самом деле это интересно. Но объяснять ничего не пришлось: он оказался вполне нормальным человеком.
